Выпуск: 162 от 11/12/2013, Рубрика: моно“Б”лог
 
 
Добро пожаловать, или посторонним вход воспрещён?
 
 
Все началось с того, что летом 2012-ого я пошел в детский лагерь «Асмик» работать вожатым, чтобы накопить на аппаратуру для домашней студии звукозаписи. Лагерь находился в Анкаване, там отдыхали в основном дети из необеспеченных семей. Работать я собирался два месяца, а в августе уже планировал заняться музыкальными делами. Однако по непредвиденным обстоятельствам задержался там на все лето. 
 
Как известно, в Сирии в это время гражданская война была в самом разгаре. И как известно, в этот период  сирийские армяне начали массово эмигрировать в Армению. Наше правительство, во главе с министром диаспоры, решило облегчить тягостное положение западных братьев и организовало отдых нескольких сотен беженцев из Сирии в возрасте от семи до восемнадцати лет в армянских летних лагерях. Около 150 человек было решено отправить в наш лагерь. Мы (вожатые) не знали, что делать. Все же, это работа совсем другого плана, и подход к детям, просыпающимся утром от взрыва бомбы в соседнем квартале и видящим трупы и оторванные конечности людей на улицах, должен в корне отличаться от подхода к детям из необеспеченных семей. Половина из нас должна была остаться работать с беженцами, другая половина отправилась домой. Должны были подтянуться волонтеры. Мне всегда была небезразлична  культура западных армян, их менталитет и их язык, так что я остался. Без колебаний.
 
Вопреки ожиданиям, мы не увидели подавленных молодых людей в ободранных одеждах, а увидели любопытных туристов, ожидающих “халявный” отдых премиум класса. Но в первые же минуты их ожидания разбились вдребезги об потрепанный кафель сортира эпохи коммунизма. Дальше весь день царило бунтарское настроение, были звонки непонятным людям с унылым нытьем о несовместимости пружин кроватей со стандартами пятизвездочного отеля. Мы же ехидно улыбались, а что? Пускай привыкают к суровому стилю армянского отдыха.
 
Спустя день мы поняли, что работать особо не над чем, единственным нашим делом было делать то, что делают они. То есть отдыхать, следя за тем, чтобы по вечерам пьяные в хлам ребята не показывались на глазах у руководства. Да, подростки пили, и пили много, но ничего крамольного не вижу в этом. Стресс, переживаемый на протяжении нескольких месяцев  гражданской войны, окружающая среда (горы, леса, свежий воздух - природа великолепная) и отсутствие контроля родителей дали им полное право двадцать дней подряд выплескивать бунтарский подростковый дух. В конце концов: какой ты подросток, если не напивался с друзьями до того, как тебе исполнилось 18? Да и большинству пьющих было как раз 18. А остальным - от 15-и до 17-и. 
 
Что же касается меня, то я за два дня разработал коварный план.
Сперва сколотил себе команду из самых фриковатых и шизоидных личностей. Под предлогом настроить мою гитару ко мне в комнату попали: один семнадцатилетний бас-гитарист, играющий в метал-группе, один прыщавый футболист, со взором Александра Печушкина, ещё один футболист, нашпигованный пирсингом, би-бой, (лишь он и только он считал себя таковым), так и не признавший, что имеет арабские корни, и восемнадцатилетний анимешник, выглядевший на все 25, собирающийся учиться в Армении на архитектора. 
 
С последнего похода вожатых в ближайшую деревушку у меня в холодильнике остались колбаса, немного  водки, пиво и энергетические напитки. Сначала западный армянский и восточный армянский были подобны ивриту и суахили. Понимать друг друга иногда помогал английский. Но со временем я начал говорить на западноармянском как свой человек. Почему-то мое имя им показалось смешным и труднопроизносимым. “Ехбайр Джорджем” меня называли впервые, звучало странновато, но было приятно, будто я гостил в Венеции на острове Сан-Ладзаро и учил армянский язык в компании монахов. 
 
Ещё несколько таких посиделок - и я приступил к осуществлению плана. 
Вечером вся команда была в сборе, мы должны были покинуть лагерь ночью и прогуляться до ближайшей деревушки, купить там припасы и двигаться дальше, потом к утру возвратиться. 
 
Можно сказать, что мое детство прошло в этих краях. Каждое лето я ехал в Анкаван гостить у деда в лагере. Поэтому каждый раз, когда я там оказываюсь,  меня охватывают ностальгические чувства. 
По ночам на небе синим светом горят десятки тысяч звёзд и планет, под ними в лесу ухают совы и другие ночные существа, в горах - летучие мыши, в воздухе - таинственные запахи мяты и цветов, у трассы, разделяющей горы и леса, - болота, где квакают лягушки, чуть дальше журчит речка Мармарик… 
В общем, мы в ту ночь прошли через все описанные места, в болотах наши кроссовки промокли, мы безуспешно пытались разжечь костёр, чтобы согреться. Прямо на реке был развалившийся мост, где мы провели много времени, окунувшись в какую-то постапокалиптическую атмосферу, потом еле успели до закрытия магазина в деревне купить всё необходимое, там повалялись на стоге сена, заблудились в лесу (прикидывались, что заблудились), замерзли окончательно и вернулись в лагерь, так и не дождавшись утра. Пошли ко мне в комнату накрыли стол с купленными продуктами и беседовали о самых разных вещах. О войне, о планах на будущее, об Армении, её истории, о политике, о природе, окружающей нас, о музыке, о футболе… 
 
Что касается гражданской войны, то все, кроме анимешника, были на стороне президента, хоть и не защищали его с особой яростью. Меня поразило их знание армянской истории и литературы, армянские гимназии в этом плане проделывают великолепную работу. Кроме английского, арабского и армянского, их учат ещё и французскому языку. Из литературы проходят в основном западноармянских писателей, также мировую литературу. И пока есть такие гимназии, за нашу культуру можно не беспокоиться. Мы ожидали увидеть армян, не умеющих говорить на армянском, не знающих ничего о своей родине, то есть уже почти арабов, но вопреки всему увидели бесконечно патриотичную, грамотную и развитую молодежь, называющую своими героями Монте Мелконяна и Гарегина Нждэ. 
 
Час спустя наш басист играл песни System Of A Down, а я включил плиту: по ночам в Анкаване очень холодно. Прошел ещё час игры на гитаре и хорового пения, после мы разошлись. 
 
 
 
 
 
 
Георгий Мурадян
(Институт Медиа, Рекламы и Кино, специальность "Журналистика",  I курс)
 
 
Микрофон
Fish-ка
Idea 12/03/2019