Выпуск: 189 от 22/10/2015, Рубрика: Art-Review
Беседа с Эрнестом Хемингуэем
 
 
Интересно наблюдать за поведением человека в той или иной ситуации. Опасная игра, заканчивающаяся либо твоим проигрышем, либо ничем. В таких играх не существует понятия “выиграл(а)”, ты только можешь дать возможность своему оппоненту ощутить вкус победы. Сладкий джекпот. Самообман, иначе не назовешь. Человек - интересное существо. Его можно уничтожить, но нельзя победить. Так говорил Хемингуэй. Иногда я задумываюсь, возможно ли было сыграть с ним в такую игру? Нет, однозначно, нет. Папа Хэм за свою жизнь изучил психологию человека “вдоль и поперек” и, казалось, знал о нем все.
 
Был поздний час, и никого не осталось в кафе, кроме Эрнеста и меня. Мы говорили на разные темы. Два официанта сидели за столиком у двери и смотрели на террасу.
 
 - С самого первого романа я знал, какова будет моя дальнейшая судьба, - рассказывал Эрнест. - Я никогда ни минуты не сомневался, что являюсь пионером новой эпохи, и понимал, что в дальнейшем каждый мой шаг будет рассматриваться с огромным интересом. Поэтому я решил дать потомству правдивый отчет обо всех поступках и мыслях.
 - Это очень сложная работа, - сказала я. - Показать человеческую жизнь такой, какая она есть.
 - Да, но я не отношу себя к великим мыслителям и не сообщаю человечеству ничего сенсационного. Однако я на редкость хорошо знаю мир и показываю его с тысячи разных точек.
Эрнест постучал рюмкой о блюдце. Официант вышел к нему.
 - Еще бренди, - сказал он.
Официант с недовольным лицом посмотрел на нас и ушел.
 - Всю ночь просидят, - сказал он другому. - Я совсем не сплю. Раньше трех никогда не ляжешь.
Официант взял со стойки бутылку бренди и чистый стакан и направился к нашему столику. Он поставил стакан и налил его до краев. Потом унес бутылку обратно в кафе и снова сел за столик у двери.
 - Мне никогда не приходилось выбирать героев, скорее, герои выбирали меня, - продолжал Эрнест. - Я восхищался людьми сильными, подчиняющими себе обстоятельства, подчиняющими себе окружающих. Эта тема захватила меня настолько, что я не могу посвятить себя ничему другому. Вдохновение может быть таким же страстным, как любовь.
- Я тоже пишу, но пока ничего не выходит, - ответила я. - Мысли есть, но как правильно выразить…
- Главное - не отступать. В этом проблема вашего поколения: видите трудности - отступаете. Хочешь знать о моих писательских привычках? Они просты: долгие периоды обдумывания, короткие периоды записывания. Большую часть работы я проделываю в уме. Я никогда не начинаю писать, пока не приведу в порядок мысли. Записывая, я часто произношу вслух отрывки диалога: ухо - хороший цензор. Но все же иногда я думаю, что мое повествование скорее намекает, чем говорит прямо. Читатель должен зачастую прибегать к помощи воображения, иначе он упустит наиболее тонкие оттенки мысли. Секрет прост: писать нужно, только если это приносит радость.
 
Мне до сих пор не верилось, что я беседую с Эрнестом Хемингуэем. В его глазах я увидела то одиночество, о котором он писал в романах и рассказах. У меня было много вопросов к нему, но я понимала, что время ограничено. Да и вопросы, интересовавшие меня, были неуместны. Например, что бы он мог рассказать о своих отношениях с Ремарком и Марлен Дитрих, какое его любимое блюдо и много всего, о чем он не писал. Это были второстепенные вопросы, я пыталась приблизиться к пониманию творчества писателя, его мыслям...
 
 - Белла, вы разочаровывались… - было ясно, что это не вопрос. - Неудачи закаляют нашу способность к сопротивлению. Характер рождается при крушении надежд. Только когда мы не раз убедимся, как во вред себе переоценивали собственные возможности, опыт научит нас правильно судить о своих сильных и слабых сторонах. Сожалеть о своих ошибках до такой степени, чтобы не повторять их - значить раскаиваться по-настоящему. Нет ничего благородного в том, чтобы быть выше кого-то другого. Истинное благородство проявляется тогда, когда человек становится выше своего прежнего “я”.
 
Я не знаю, почему он начал говорить на эту тему. Возможно, он прочитал мои мысли и решил утешить.
 
 - В жизни и работе куда более важны не способности, а характер; не ум, а сердце; не гений, а самообладание, терпение и дисциплина, подчиненные трезвому суждению, - продолжал он. - Жизнь бывает почти пройдена, прежде чем мы поймем, что это такое. Но ее нельзя измерить только длительностью. Дуб живет сотни лет - время, за которое сменяются многие поколения смертных. Но кто согласится обменять на целый век растительного существования один день полнокровной, осмысленной, целеустремленной жизни человека? Вокруг нас так много прекрасного и глубоко волнующего, и мне немного стыдно, что я не ценил все это больше. Все же, оглядываясь назад, я могу сказать о себе в четырех словах: я прожил счастливую жизнь.
 
А может, он хотел утешить себя?
 
- «Старик и море» – книга, которой я хотел увенчать труд всей жизни. Работать над ней было трудно. Ко мне подкрадывалась старость. Но немногие умирают от старости. Почти все умирают от разочарования, чрезмерной умственной или физической работы, тяжелых переживаний, несчастного случая. Человек – самое работоспособное из всех живых существ. Долгая жизнь часто лишает людей оптимизма. Короткая жизнь лучше. Едва ли найдется человек, хоть раз на протяжении жизни не испытавший боли сильнее той, которую обыкновенно испытывают умирающие. Известный врач как-то сказал мне, что муки смерти зачастую бывают слабее зубной боли. Каждому суждено быть воином, и каждому суждено умереть, но лишь трусы умирают зря. Я всегда верил, что первейший долг мужчины – преодоление страха. Ничто не деморализует человека больше, чем малодушие и боязнь опасности. Легкий путь они делают трудным, трудный – непроходимым. Люди часто испытывают ненужный страх, боясь узнать все до конца. В боязни обнаружить факт, который хуже самого страха, они страшатся чего-то, что куда хуже этого факта. Они живут с мыслью о том, что видели призрак, и страдают от этой мысли. Лучше знать худшее, чем изо дня в день жить в страхе перед худшим.
 
Тем временем официант помоложе подошел к нам и сказал, что они закрываются.
- Допью бренди, уйдем, - сквозь улыбку сказал Эрнест.
Враждебно настроенный официант ушел, бормоча что-то под носом.
- Почему ты не даешь им еще посидеть? - спросил официант, тот, что не спешил домой.
- Я хочу домой, спать!
- Всего лишь час остался.
- Для меня это больше, чем для них!
- Час для всех - час. Я вот из тех, кто не спешит в постель. Из тех, кому ночью нужен свет.
- Я хочу домой!
- Разные мы люди, - сказал официант постарше. - Каждую ночь мне не хочется закрывать кафе потому, что кому-нибудь оно очень нужно.
- Ну что ты, ведь кабаки все ночь открыты.
- Не понимаешь ты ничего. Здесь, в кафе, чисто и опрятно. Свет яркий. Свет - это большое дело.
 
Я показала Эрнесту некоторые свои рассказы. Но не смогла понять по его выражению лица, понравились ли они ему. В этот момент я думала, что лучше бы их сожгла. Лучше бы они упали в лужу. Лучше бы они испарились.
 
- Я всегда верил, что человек, начавший более серьезную внутреннюю жизнь, начинает и внешне жить проще. В век сумасбродств и излишеств я хотел бы показать миру, как малы наши истинные потребности…
Я понимаю, что Эрнест сейчас мыслями в другом месте. Может быть, он скажет что-то о моих рассказах потом, сейчас не время. И слава богу.
- Вот этот рассказ (он указывает на один из моих рассказов). Знаете, иногда я пишу целыми днями из-за того, что совсем один. Но люди мужественные нередко употребляли вынужденное одиночество себе на пользу, чтобы завершить важнейшую работу. Именно в уединении рождается стремление к совершенству. В одиночестве душа беседует сама с собой, и часто ее энергия обретает действенность. Поэтому, если человек стремится стать счастливым, ему нужно оставлять больше времени для себя. Но принесет ли одиночество пользу или вред, во многом зависит от темперамента, образования и личных качеств человека. Если чистое сердце широких натур в одиночестве становится еще чище, то грубое сердце людей мелких делается под его влиянием еще грубее. Потому что (хотя одиночество и может воспитать сильных духом) для слабых душ оно пытка. Однако писатель не должен бежать от мира, когда он не пишет. Я всегда интересовался в первую очередь живыми людьми, мужчинами и женщинами, а не идеями. Кино, телевидение и театр нагоняют на меня скуку. И хотя одаренные рассказчики бывают плохими писателями, я предпочитаю беседовать с кем-либо или слушать кого-нибудь.
 
И я поняла. Каждое слово. Эрнест встал, поблагодарил за беседу и ушел. Интересно наблюдать за поведением человека: то, как он ведет себя в той или иной ситуации, говорит о многом... Еще интереснее наблюдать за Эрнестом Хемингуэем - человеком, прошедшим все уровни жизни.
 
3 часа ночи. На кухне горит свет. На столе вместо бренди - апельсиновый сок, передо мной вместо Эрнеста Хемингуэя - автобиографическая книга “Рассказы Ника Адамса”. Вышеописанное - мое впечатление от книги…
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Белла Броян
(“Журналистика”, II курс)
 
Микрофон
Fish-ка
Knowledge & skills 09/09/2019