Выпуск: 197 от 13/07/2016, Рубрика: Inter-View
РАУ взял новый курс – на Восток
 
 
Беседа о новых  магистерских программах Российско-Армянского университета по направлениям «Иранистика» и «Индология» с руководителями программ – востоковедами Ваге Бояджяном и Викторией Аракеловой.
 
 
- В 2016-2017 учебном году в РАУ будут открыты магистерские программы по направлениям «Иранистика» и «Индология». Расскажите, пожалуйста, об особенностях этих магистерских программах, что они из себя будут представлять? Как будет строиться процесс обучения?
 
Виктория Аракелова. Особенность новых магистерских программ – в совмещенности классического востоковедения с регионоведением. То есть, наряду с традиционными теоретическими дисциплинами иранистики и индологии, затрагивающими вопросы истории региона, религий (древних и современных), этнографии и проч., в программах предусмотрены и более прикладные, регионоведческие курсы. Особое внимание будет уделено языковой подготовке. Востоковедение – комплексная дисциплина, включающая и фундаментальные знания, и их практическое применение при анализе современного исторического периода и оценке нынешней ситуации. Именно с такой подготовкой взгляд на регион будет не сиюминутным, основанным на мониторинге прессы и полевых исследованиях, а глубинным, учитывающим этнический и религиозный ландшафт, нюансы этнопсихологии, истории межэтнических отношений и прочие важные элементы.
Так что мы собираемся, с одной стороны, актуализировать классическое теоретическое знание, с другой же – углубить и расширить базу практических навыков, что в совокупности позволит подготовить конкурентноспособные и востребованные кадры.
Что касается процесса обучения, то мы постараемся разнообразить его, дополнив экспедициями, полевыми исследованиями, возможностями публиковаться в лучших академических изданиях и участвовать в научных форумах различного формата, которые мы регулярно организуем.
 
Ваге Бояджян. Так как магистерские программы включают и ряд «эзотерических» предметов, хотел бы подчеркнуть важность индивидуального подхода к каждому студенту при выборе предметов, а далее - и темы для научной работы. Наши программы дают возможность работать со студентами в углубленном режиме и претворять в жизнь подготовку «штучных» кадров – концепт, на котором, по сути, основаны и иранистика, и индология, и востоковедение в целом. Первостепенная задача программ – не массовая подготовка иранистов и индологов, не просто популяризация иранистики и индологии, а именно подготовка квалифицированных востоковедов-регионоведов. Я бы назвал такой подход элитарным в лучшем смысле этого слова.
 
 
- Новость о том, что в нашем университете будут действовать подобные магистерские программы, не может не радовать. Изучая на протяжении нескольких лет такую страну, как Иран, следя за развитием отношений между РА и ИРИ, заметила, что по некоторым вопросам мы зачастую недооцениваем Иран, недооцениваем тот потенциал, которым владеет эта страна. Согласны ли Вы с этим? Если да, то как Вы считаете, с чем это связано?
 
Виктория Аракелова. Полагаю, такую страну, как Иран, сложно недооценить. Мощное государство со своим собственным, специфическим путем развития, Иран – не просто один из полюсов современного мира, но и наследник одной из древнейших цивилизаций, многие из достижений которой легли в копилку всего человечества. Цивилизационная, культурная преемственность  – один из стержней, на котором держится почти трехтысячелетняя беспрерывная государственность Ирана. Страна с богатым культурным разнообразием и одновременно единой идеей принадлежности к иранству. Так что речь, скорее, может идти о не полностью реализованных возможностях во взаимоотношениях наших стран, о недооценке собственно этих возможностей. Безусловно, двусторонние связи между Арменией и Ираном могут быть обозначены как сугубо положительные и служить ориентиром того, как народы, несмотря на разницу в вероисповедании, могут дружить и тесно сотрудничать друг с другом. Однозначно, однако, что потенциал наших взаимоотношений гораздо больше. Это касается многих областей, но, прежде всего,  я бы выделила науку. В этом плане сегодняшний Иран – страна больших перспектив и серьезных возможностей в таких сферах, как высокие технологии, физика, медицина, биология и проч. Развитие сотрудничества именно в этих областях однозначно следует обозначить как приоритетное. Более того, Армения может выступить площадкой для многосторонних проектов, с вовлечением прочих стран-партнеров по различным проектам.    
 
Ваге Бояджян. Здесь важно обратить внимание на весьма существенный момент: конкретные специалисты по Ирану, в большинстве, как раз-таки реально и довольно всеобъемлюще оценивают Иран, его возможности и потенциал взаимоотношений с Арменией. По нашей части это видно невооружённым глазом – достаточно посмотреть на список модулей в наших магистерских программах, как сразу становится очевидным, что выбор предметов и обеспечение их преподавания основываются на фундаментальном восприятии Ирана - не просто как отдельно взятой страны, но и как культурно-политического пространства с неиссякаемым потенциалом. Проблема, скорее, не в академическом плане, который мы, без всяких сомнений, в силах осуществить, а в правильной координации взаимодействия между подобным планом и рынком труда; последний мог бы в режиме, так сказать, «стандартного пакета», предъявлять конкретные заказы. Полагаю, нам в этом вопросе может быть полезен опыт РАУ, а также отчасти регионоведческий уклон программ, обеспечивающий их прикладную составляющую. В целом же Ваш вопрос, будучи правильно поставленным перед нами, в равной степени должен быть адресован тем кругам, которые непосредственно ответственны за разработку и реализацию политики  - научной, культурной, экономической - в отношениях с Ираном.
 
 
- Возможность отстаивания собственной позиции на международной арене часто обходится странам очень дорого. Иран - как раз одна из тех стран, которая заплатила за собственную позицию высокую цену: на протяжении многих лет Иран находился под режимом жестких санкций, которые нанесли экономике страны гигантский ущерб. Стоила ли игра свеч?
 
Виктория Аракелова. Ответ, на мой взгляд, очевиден. Иран не просто доказал свою жизнеспособность, но стал за десятилетия санкций практически самодостаточной страной и продолжает еще более динамично развиваться сейчас. А готовность идти собственным путем, пусть даже жертвуя чем-то, обеспечила возможность сохранения собственного ценностного ряда. Более того, Иран остается весомым полюсом и внутри исламского мира, и здесь демонстрируя приверженность своим идеалам и проводя свою линию. Сегодня это наглядно видно на фоне ближневосточного кризиса, в стабилизации которого Иран играет немаловажную роль, взяв на себя серьезную ношу и ответственность за борьбу с терроризмом и экстремизмом в регионе.
 
Ваге Бояджян. Стоила ли игра свеч? Думаю, игра пока не закончилась и, вообще, в отношении Ирана применение понятий, относящихся к сфере гемблинга – попыток делать ставку на некий исход игры – довольно ошибочно. Игры могут происходить вокруг Ирана, но эта страна своей дальновидной и долгосрочной политикой доказывает, что региональные развития невозможны без ее участия, без учета её интересов. 
 
 
- Читая работы известных культурологов, социологов, писателей, можно встретиться с позицией, будто бы западный образ жизни в чём-то превосходит восточный, он представляется эталонным, а незападный – «странным и варварским». Как специалисты, изучающие страны Востока, что бы Вы сказали относительно данного тезиса и чем объясните существование подобного мнения?
 
Виктория Аракелова. Данный тезис чужд академической науке. Но Вы правы, такой взгляд на вещи существовал как неотъемлемая часть идеи имперского мессианизма: что поделать, востоковедение родилось как следствие имперских экспансий... Впрочем, распространен данный тезис был лишь среди тех, кто не ставил различия между подлинным интересом к Востоку и «культурным империализмом», скажем так. Но ведь правы были вовсе не они, а те, которые, будучи  колонистами, сами влюбились в Восток, стали его частью, сохранив при этом западный (в смысле научной методологии познания) взгляд на него. Это были знаковые фигуры! Чего стоит один Киплинг – «певец империи»:  как христианин, он был убежден в мессианстве собственной культуры, но миссию ее видел в осмыслении богатейшего колониального культурного наследия, в исследовании и познании  нового мира, в попытке навести мосты между расами и культурами. Для подобного ему Запад и Восток никогда не были мучительной дилеммой... Можно вспомнить и Мирчу Элиаде, выдающегося индолога, религиоведа-феноменолога - еще один пример сочетания блистательного европейского академизма и полного проникновения в местную традицию, ставшую неотъемлемой частью мировосприятия ученого и писателя. Это прекрасно отражено и в его бесценных научных трудах, и в потрясающей художественной прозе.
И сегодня глубинное, нетуристическое познание Востока открывает перед человеком мир порой неожиданный, загадочный, не всегда понятный. Но разве может идти речь о каком-либо превосходстве?     
 
 
- В продолжение предыдущего вопроса, стоит отметить, что последние годы ознаменовались небывалым интересом к Индии. Как Вы считаете, чем обусловлен подобный интерес?
 
Виктория Аракелова. Тут необходимо выделить различные аспекты интереса к этой действительно заслуживающей пристального внимания стране. Роль Индии в международных отношениях неизменно растет. Увеличивается ее экономический вес, динамично развиваются самые перспективные области науки – от нанотехнологий до космических исследований. А недавний призыв индийского премьер-министра Нарендры Моди превратить страну в ведущую державу говорит о принципиально новой сегодня  политической нише Индии, о ее более высоком статусе в международной политической системе. Помимо этого, индология остается одной из наиболее привлекательных областей академического востоковедения. Огромный субконтинент, чье культурное влияние распространяется далеко за пределы нынешних границ Индии, все еще полон загадок для исследователя. Тем более что индийская цивилизация уникальна в своем роде -  она сохраняет многоаспектную культурную преемственность с древнейших времен, несмотря на  проникновение извне и возникновение на самом субконтиненте новых  реалий – культурных, религиозных и прочих. Трудно представить, но – в качестве примера -  на сегодняшних индуистских церемониях брахманы произносят те же тексты, которые распевали тысячелетия назад. В общем, сегодня Индия не менее привлекательный объект для изучения, чем на заре ориенталистической науки. Что касается армяно-индийских отношений, то они  имеют  весомую историческую базу. Армянские общины Индии, ныне, увы, уходящая натура – явление особенное, оставившее яркий след на субконтиненте. Впрочем, это тема для отдельной беседы. А вот современным армяно-индийским отношениям еще предстоит выйти на должный уровень. 
 
 
- Как Вы отметили, армяно-индийские отношения, действительно, имеют весомую историческую базу. В силу своей специальности знаю, что, например, первое армянское периодическое издание «Аздарар» начало издаваться именно в Мадрасе. Но Вы также отметили, что на сегодняшний день армянские общины Индии – «уходящая натура». Что стало причиной этому?
 
Виктория Аракелова. Армянские общины были интегрированной и активной частью Индии задолго до появления там европейцев. Они вели торговлю почти со всеми крупными странами Европы и Азии, стали  пионерами во многих областях – от типографского дела до кинематографа. Именно армянская община, наряду с двумя другими в общем-то малочисленными, но знаковыми группами - индийскими зороастрийцами (парсами) и исмаилитами (бохра), сыграла решающую роль в становлении такого крупнейшего мегаполиса, как Бомбей, превратившегося из скопления рыбацких деревушек в морские ворота Индии.
Сегодня же число армян в Индии мизерно - община как таковая существует лишь в Калькутте. Сложно ответить однозначно, что привело почти к полному исчезновению армянства на этой земле, в целом отличающейся терпимостью к этническим и религиозным группам. Произошло все это  не в одночасье: процесс ослабления общин начался, полагаю, еще с колониальных времен, когда армянские торговцы, поначалу успешно выступившие в качестве посредников между европейцами и местным населением, со временем не смогли противостоять крупным компаниям, основанным колонистами. Возможно, определенную роль сыграло и европоцентристское мировоззрение армян, часто отправлявших детей на Запад с целью дать им добротное  образование. Сегодняшние процессы глобализации существенно ускорили этот процесс.  К сожалению, специальных исследований по этому вопросу нет.
 
 
- Многие великие завоеватели ставили себе целью во что бы то ни стало овладеть Индией. Чем же она всегда была столь притягательна?
 
Виктория Аракелова. Как это ни тривиально прозвучит, притягательными всегда были и остаются огромные богатства этой страны, которые ценились человечеством во все времена - от драгоценных камней до специй и пряностей, ценившихся буквально на вес золота. Достаточно вспомнить Александра Македонского, создавшего сверхдержаву своего времени, но все же мечтавшего еще и о покорении Индии как последнем своем рывке. Какими только мифами не оброс этот период жизни великого полководца! Можно, конечно, допустить у Александра и нематериальный интерес к загадочной земле (как-никак ученик Аристотеля!), но вряд ли тогда можно было сподвигнуть кого-либо на очередную военную кампанию, не обещая богатой добычи...
Интерес к культуре все-таки в большей степени оставался уделом  путешественников-интеллектуалов, да и они часто попутно обслуживали экономический, а затем и колониальный интерес. Ситуация несколько изменилась в период уже более активного проникновения европейцев в Индию, что породило и ориентализм в искусстве, и массовые увлечения разного рода «восточной мудростью» в определенных слоях западного общества. А вот ученые, представители интеллектуальных профессий с самого зарождения науки о Востоке, еще начиная с раннего колониального периода, сделали очень многое для изучения и сохранения культурного наследия Индии.  В свое время, кстати, отец Киплинга, куратор Центрального Музея Индийского Искусства в Лахоре, превратил его собрание в одну из лучших коллекций в мире... Так что Индия может быть притягательной или, наоборот, отталкивающей тем, что человек может в ней разглядеть, исходя, прежде всего, из собственного культурного содержания.
 
 
- Возвращаясь к нашим новым магистерским программам: список  предметов очень насыщенный и интересный. Надо полагать, есть и соответствующий кадровый состав? 
 
Виктория Аракелова. При разработке программ мы попытались быть предельно гибкими, чтобы предметы отвечали самым разнообразным интересам студентов. Мы считаем важным обеспечить индивидуальный подход к магистрантам, дать возможность каждому  проявить себя в интересующей его сфере. Преподаватели – и сотрудники РАУ, и приглашенные специалисты. Среди них - известные в своих областях ученые-гуманитарии, а также носители языков, что призвано обеспечить в том числе и высокий уровень языковой подготовки. Так что смеем надеяться, будущие выпускники оправдают наши ожидания  и обязательно внесут свой вклад как в релевантные сферы науки, так и в укрепление армяно-иранских и армяно-индийских отношений.
 
 
 
 
 
 
Читайте также: интервью с директором
Центра китайского языка и культуры РАУ Н.Л. Григорян по ссылке >>.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Мери Тадевосян
(аспирант кафедры журналистики РАУ)
 
 
Микрофон
Fish-ка
The worst enemy to creativity is self-doubt 17/02/2017