Выпуск: 197 от 13/07/2016, Рубрика: Вдохновение
 Артур знал, что он мертвец
 
Артур прочел на билете "16 А" и направился по узкому коридору к своему месту. За ним, сбивая с ног пассажиров своим массивным задом, плелась Барбара, низкорослая суетливая блондинка в строгом костюме. Очередная командировка, очередной перелет. Артур сел в кресло, разместил кейс у ног и пристегнулся. "Боже, мистер О’Брайен, самолет же еще не взлетел!" - услышал он скрипучий голос Барбары, уже успевшей усесться рядом.  По его лбу стекали мелкие капли пота, заставляя его время от времени пачкать манжеты рубашки. Он ослабил давящий галстук и, закрыв глаза, откинул голову на спинку кресла. 
Его соседка, уплетая пирожные, не  умолкала уже часа два полета, жалуясь на непрофессионализм работников аэропорта.  "Миссис Джонсон, если вы не возражаете, я бы хотел немного почитать", - сказал Артур, почти не разжимая губ. Он достал из кармана переднего сидения какую-то брошюрку и, нахмурив брови, начал водить глазами по строкам. Артур то и дело зевал, закрывая рот кулаком. Он посмотрел в окно, в темноте виднелись лишь мерцающие огни на крыле самолета. Барбара тем временем, откинув кресло, тихо посапывала, а ее белая грудь медленно поднималась и опускалась. 
Артур жадно глотал воздух ртом, когда загорелось табло "пристегните ремни" и самолет начало трясти. "Уважаемые пассажиры, мы попали в зону турбулентности. Прошу всех оставаться на своих местах и пристегнуть ремни безопасности", - это все, что мог расслышать от капитана Артур среди жужжания людей. Он затянул пояс потуже и вцепился в ручку кресла. "Господи, Барбара, да проснись же ты!" - чуть ли не крича сказал О’Брайен и сильно ударил ее локтем. Женщина вздрогнула и быстрым движением сорвала маску с глаз. От нее пахло двумя стаканами бренди и незавершенным сном. "Что случилось? Что такое? - оглянулась по сторонам, а потом слегка улыбнулась, - Не переживайте, мистер О’Брайен. Это всего лишь небольшая тряска". С этими словами она снова откинулась в кресле и прикрыла глаза. Артур, тяжело дыша, отвел голову назад. Все его тело стало вдруг свинцовым, вены на руках, шее и лбу вздулись. Весь он побагровел и сжался. Свет в салоне погас, скрежет метала уже заглушали крики людей. Их носило из стороны в сторону. Артур до боли сжал зубы, уже не слышал вопли пассажиров, не замечал, как Барбара вонзила в его руку свои ноготки. Посмотрев вперед, он увидел надвигающееся пламя и почувствовал пламя на своем теле.
"Прощу прощения, мистер. Посадка через 10 минут", - сказала симпатичная стюардесса, едва коснувшись плеча Артура. 
 
 
 
Мортем
 
Вечерело. Кроваво-красный диск солнца почти зашел за линию горизонта, наполняя небо теплым оттенком золота и спелого граната. От него исходили лучи света, попадавшие в кучевые облака. Тучи казались такими тяжелыми и недосягаемыми, как будто кто-то накрыл их алым атласом и наказал закрыть холодно-синее небо от людского взора. На моих глазах происходила схватка мрака со светом. Я стоял за деревом и укрывался от этих солнечных лучей. А между тем, темнота сгущалась и поглощала один за другим эти источники тепла. И вот солнца уже не было видно, а из-за туч появился  бледный шар луны.  Мне казалось, что он  завидовал силе Солнца, понимал, что никогда не сможет светить так же ярко, что люди всегда будут смотреть на восходы и закаты, и что никто не будет ждать его прихода. Он был таким тусклым, что его света едва хватало, чтобы я видел свои бледные руки и надгробия, окружающие меня. Я был смотрителем на местном кладбище. Вы знаете, люди сюда почти не приходят. Мне кажется, это от того, что родственников всех усопших давно нет в живых. Но мне это даже нравится, здесь можно оградиться от шума, можно подумать в одиночестве, разгуливая между плит и памятников. Это место очень старое, порой я даже забываю, сколько лет здесь работаю. Лунный свет мягко ложится на лица каменных ангелов, будто оживляя их каждую ночь, как горгулий. Иногда я замечаю, как они наблюдают за мной и перешептываются. Мне казалось, они говорят о моей внешности. Мой вид мог бы вызвать отвращение у других людей.  Бледное и осунувшееся лицо, покрытое морщинами, не выражало ровным счетом никаких эмоций. Сальные жидкие волосы мягко ниспадали на худощавые плечи. Впалые щеки, потускневший взгляд, тонкость рук и ног - все во мне напоминало измученного жизнью или болезнью человека. Порой я  крайне удивляюсь, что редкие посетители кладбища меня не замечают. Но может они просто делают вид, что меня не существует. Как обычно не хотят видеть людей маленьких и ненужных. 
Странно, но я не помню своей юности.  Не помню, как выглядел тогда, чем жил и что делал. А должен ли человек вообще помнить каждый миг своей жизни? Я помню сегодняшний вечер, но не помню, как он начался, как я вообще сюда попал.  Знаю кто я сейчас - смотритель кладбища, и что мне нужно делать. Каждый вечер я брожу между надгробий и ищу что-то. Не могу объяснить это, но у меня ощущение, что неведомая сила тянет меня к этому месту. Прохожу мимо богато украшенной могилы  и вижу небольшую каменную плиту с отбитым краем. На ней имя и годы жизни - Мортем, 1326 - 1351. Я протягиваю руку к камню и в ту же секунду исчезаю.  
Обессилевшая за ночь луна уступает место возрожденному светилу. Лучи света проникают сквозь деревья, освещая покрытую росой траву.
 
 
 
***
 
Мастерская Тома находилась в подвале многоэтажного здания. Это была настолько маленькая комната, что никто не смог бы пробыть там и тридцати минут не испытывая при этом удушающего чувства. Стены цвета сырого асфальта давили со всех сторон, а низкий потолок, казалось, был готов вот-вот обвалиться. В углу стоял старый покосившийся от времени стол, на котором были аккуратно разложены инструменты. На стенах симметрично висели портреты и силуэты неизвестных людей. Скульптуры были щепетильно расставлены по порядку. Том был одним из тех педантичных людей, которые никогда не оставляют в беспорядке ни рабочее место, ни свои мысли. Он в точности знал, где лежит каждая кисточка и каждый нож. Поэтому его не смущало практическое отсутствие света, он на ощупь мог создавать невероятные произведения. 
Тома нельзя было назвать красавцем, он никогда не пользовался особой популярностью в  обществе. Да и не хотел, чтобы на него обращали внимание. Себя он посвятил искусству, безвылазно просиживал в мастерской, иногда не питаясь днями. У него была отличительная черта во внешности: руки. Только из-за них можно было влюбиться в художника. Казалось, что они тоже были высечены из белого мрамора. Это было его единственное богатство, прирожденный дар и гений. Всю жизнь он созидал этими руками и большего не умел. 
Том сидел перед мольбертом и писал новую картину: портрет неизвестной девушки. Он работал над  полотном уже несколько недель, переделывая детали вновь и вновь, желая добиться совершенства. Его длинные тонкие пальцы изящно держали кисть. Она легкими движениями касалась холста, а на полотне появлялись невероятно правильные линии. Оставалось пара мазков до окончания, но тут Том заметил, будто что-то пробежало по его руке. Он остановился на секунду, посмотрел на ладонь и замер. Вены вздулись, в них будто ползали черви. Скульптор отчетливо видел, как эти бугорки появлялись и вновь исчезали. Он вскрикнул и, вскочив со стула, попятился. Спина упиралась в стену, глаза широко раскрыты, а лицо налилось кровью, так, что на лбу были видны все жилы. Том с ужасом смотрел, как его руки становились все длиннее, ему казалось, что он может коснуться стены в другой части мастерской... Тогда он схватил лежащий на столе нож и резкими движениями начал ударять по кистям рук. 
Через пару минут, услышав крики, в комнату ворвался сторож. Он замер у двери, не смея сделать шаг вперед. Возле стены лежало тело окровавленного человека. Его тело сплошь было прокрыто глубокими порезами. В застывших глазах был виден страх, но уголки рта были приподняты, что делало его и так некрасивое лицо еще более уродливым и ужасающим. Мужчина огляделся по сторонам: в центре пустой комнаты с голыми стенами стоял мольберт с белым листом бумаги. 
 
 
 
 
 
 
 
Леона Ананян
("Журналистика", III курс)
 
Комментарии
Введите код*:Click on me to change image
Микрофон
Fish-ка
РАУ объединяет физиков и лириков 21/02/2018 В этой фотографии, если сильно приглядеться, можно увидеть не только физику, не только лирику, но еще и поздравление с традиционным, 23-м февраля)