Выпуск: 201 от 17/02/2017, Рубрика: Inter-View
Е. Маргарян: “На Западе проблем с сохранением национальной
идентичности больше, чем на Востоке...”
 
 
Беседа о магистерских программах РАУ “Китаеведение” и “Японоведение”, различиях Запада и Востока, определении культурно-цивилизационного “места” Армении с доктором исторических наук, заведующим кафедрой всемирной истории и зарубежного регионоведения Российско-Армянского университета Е.Г. Маргаряном.
 
- Расскажите, пожалуйста, об образовательных программах магистратуры “Китаеведение” и “Японоведение”.
 
- Наверное, стоило бы начать с истории возникновения этих направлений. Декан факультета Иностранных языков МГУ, кстати, наша соотечественница, С. Тер-Минасова, находясь с визитом в Ереване и посетив РАУ, предложила открыть у нас на факультете Иностранных языков данное направление, как аналог кафедры Зарубежного регионоведения в МГУ. Эта идея понравилась нашему руководству, и спустя два года данная дисциплина, во многом благодаря усилиям Армине Арамовны Симонян и Гагика Зарзандовича Саркисяна, которым пришлось преодолевать бюрократические препоны на разных уровнях, стартовала в РАУ. Затем пришло понимание того, что не совсем правильно считать Зарубежное регионоведение сугубо лингвистическим направлением, а изучение китайского или японского языков не должно быть самоцелью. Язык – это, прежде всего, инструмент, без которого невозможно стать японистом или синологом, но все же – это инструмент. Зарубежное регионоведение, как это явствует уже из самого названия специальности, должно быть более широким и всеохватывающим. Оно предполагает знание не только языков изучаемого региона, но и истории, обычаев, нравов, культуры, права, политической и экономической систем этих стран и др. Конечно, за 4 года обучения в бакалавриате можно лишь частично освоить вышеупомянутые дисциплины (причем, далеко не все). Но учеба в магистратуре дает возможность молодым специалистам более основательно изучить ту или дисциплину, сосредоточив свои усилия на одной из них. Студентам предоставляется возможность продолжить учебу в одной из стран изучаемого региона, пожить среди носителей языка, на месте ознакомиться с культурой, традициями, нравами, мировоззренческими особенностями и пр.
 
В первый год обучения студенты параллельно проходят два языка: японский и китайский, что дает им возможность определиться с приоритетами. По окончании первого семестра они должны сделать выбор в пользу того или иного языка и в дальнейшем полностью сосредоточиться на нем (правда, некоторые студенты продолжают изучать одновременно оба языка, хотя это совсем нелегко). А помочь им – это наша обязанность.

 
- С какими трудностями в процессе работы Вам приходилось сталкиваться и какие из них удалось разрешить.
 
- Трудностей, конечно, было много. Когда начинаешь новое дело, неизбежно сталкиваешься со многими проблемами, которые нужно преодолевать, причем, в кратчайшие сроки и в авральном режиме. Главная проблема заключалась в нехватке специалистов по изучаемому региону. Прежде в Армении не было исследователей по данным направлениям. И это при том, что у нас была сильная школа востоковедения, но она была ориентирована преимущественно на Ближний Восток, Переднюю Азию. Эти направления у нас и по сей день превосходно развиты, чего нельзя сказать о синологии и японоведении. Поэтому нам, по сути, пришлось начинать с нулевой точки, “осваивать целину”: не было опыта, специалистов по языкам, истории и культуре стран Восточноазиатского региона. Некоторые вещи приходилось решать буквально на ходу, в экстренном порядке, методом проб и ошибок. Но мы справились совсем неплохо. Первый блин всегда комом, а у нас он вполне “пропекся”. 

 
- Учитывая то, как подобные программы действуют в других университетах, хотелось бы Вам что-то перенять у них, какие новые элементы Вы бы привнесли в процесс обучения?
 
- Перенять хотелось бы многое. Понятно, что можно какое-то время изучать ту или иную страну, пользуясь, например, русскоязычной и англоязычной литературой. Однако достигнуть определенного уровня нельзя, если в дальнейшем не опираться на китаеязычные и японоязычные материалы. Сегодня уже назрело время тесного сотрудничества с этими странами: посетить университеты и ознакомиться с их опытом. Сегодня у нас есть возможность посылать студентов в Китай, Японию. Очень важно некоторое время пожить среди носителей языка, понять особенности их менталитета, образа мышления, который коренным образом отличается от нашего. В то же время стоит возобновить практику прохождения стажировок в Москве или Санкт-Петербурге. Иногда там можно научиться большему, чем в самом Китае или Японии, особенно когда это касается академической науки.

 
- Многие эксперты считают, что взаимодействие западной и восточной цивилизации приводит к гибели последних. Восточные страны радикально трансформируются. Действительно, политическая и экономическая карты мира сегодня развиваются по западному типу, но культурные традиции Востока сохранились. Неверно игнорировать культурные факторы и отождествлять политику и экономику с жизнью общества в целом. Что Вы скажете по этому поводу?
 
- Это именно тот вопрос, которым занимается наша кафедра. Мы проводим различные конференции со сходной тематикой. Я согласен с Вашей постановкой вопроса и считаю, что в результате вестернизации восточные цивилизации не могут исчезнуть или быть поглощенными. Весь вопрос сводится к тому, насколько силен стержень данной цивилизации. Заимствование оксидентных культурных наработок необязательно ведет к потере самости. Например, было время, когда политические элиты Японии успешно защищали свою этническую идентичность с помощью политики так называемой “Блестящей изоляции”, без этого японцам не удалось бы выстоять перед экономическим и культурным натиском Запада. Но во второй половине 19 века, когда японская нация окончательно сформировалась, молодой император Мицухито решительно отказался от политики самоизоляции, и страна пошла по пути модернизации и частичной вестернизации, не потеряв при этом своей идентичности. Это превратило Японию в мировую державу. И сегодня практически каждый японец гармонично сочетает в себе две половинки – традиционную местную и заимствованную, западную. Работник какого-нибудь современного офиса в Токио или Цукубе, проснувшись утром, надевает европейский костюм в соответствии с дресс-кодом своей фирмы и едет на работу, где всю свою техническую документацию и переговоры с иностранными партнерами ведет на английском языке, во время перерыва обедает в европейском ресторане, орудуя вилкой, ножом и ложкой. Но, вернувшись домой, он переключается на иную цивилизационную парадигму, принимает офуро, переодевается в кимоно, ест преимущественно японскую пищу и, конечно, палочками, говорит на японском и пр. Конечно, западные культурные ценности несколько потеснили местные, японские, но не подавили их полностью. И вряд ли когда-нибудь это случится. Думаю, что проблема сохранения национальной идентичности на Западе стоит острее, нежели на Востоке. Ведь именно на Западе цивилизационная идентичность подавила национальную. Любой армянин, перс или украинец, эмигрировав в Европу, Америку или Россию, попадает в “дробилку” и через одно поколение неизбежно вестернизируется, теряя свою самость. Национальной идентичности тех, кто остался дома, на родине, ничего не угрожает.
 
 
- Не раз приходилось сталкиваться с такими характеристиками Запада и Востока, как: Запад – это царство материализма, практицизма и рационализма, а Восток – это обитель идеализма, духовности и иррационализма. Естественно, что не все так однозначно (в особенности, неверно говорить о бездуховности Запада и непрактицизме Востока). Может, подобные стереотипные представления необходимы для того, чтобы облегчить процесс восприятия реальности?
 
- Действительно, все далеко не так однозначно, как это казалось еще совсем недавно, особенно, когда имеешь перед глазами пример азиатских тигров, драконов, Страны восходящего солнца и Поднебесной. Пример этих стран ломает распространенные стереотипы о “западных” и “восточных” качествах той или иной нации. Хотя полностью избавится от стереотипов вряд ли удастся. Видимо, людям легче ориентироваться в окружающем мире, опираясь на относительно простые парадигмы, где “запад есть запад, а восток есть восток”. Заданные оксидентоцентристские схемы, с одной стороны, облегчают нашу жизнь, с другой же – чересчур её упрощают. Если не всматриваться в детали и воспринимать мир в черно-белых тонах, жить по этим схемам очень легко и комфортно. Но пытаясь вникнуть в суть вещей, понимаешь, что эти схемы не работают, они ничего не объясняют, и потому было бы разумно от них отказаться. Хотя вряд ли нам это удастся, в лучшем случае – на смену одним стереотипам придут другие.

 
- Безотносительно к географическому признаку, к какому культурно-цивилизационному комплексу Вы бы отнесли Армению?
 
- Это очень сложно сделать, поскольку, будучи армянами, мы можем себя рассматривать лишь “изнутри”. Взгляд “изнутри” важен, но он моноскопичен и не дает развернутой, панорамной картины. Иногда полезно (и это касается не только армян) взглянуть на себя “извне”, отстраненным взглядом. По своей сути, армяне – народ довольно прагматичный. Нам не чужды ценности, условно именуемые западными, и мы, по сути своей, вполне западный народ, временами, возможно, более западный, чем иные европейские народы (быть “больше католиком, чем Папа римский” - тоже характерная армянская черта). Но поскольку мы всегда жили на Востоке, среди абсолютно восточных народов, то понятно, что влияние восточной культуры и менталитета не могло нас обойти. Однако присущие нам “неуспокоенность”, подвижность, неудовлетворенность достигнутым, вечный поиск чего-то недостижимого считаются западной чертой (то, что Шпенглер назвал “фаустовской душой”). И не дай Бог нам это когда-нибудь потерять. Лучше всю жизнь гоняться за Синей птицей, чем превратиться в седобородых старцев из “Белого солнца пустыни”, сидящих на динамите и время от времени скрипуче произносящих сакраментальное: “Давно сидим!”.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Мери Тадевосян
(аспирант кафедры журналистики РАУ)
 
Комментарии
Введите код*:Click on me to change image
Микрофон
Fish-ка
The worst enemy to creativity is self-doubt 17/02/2017