Выпуск: 201 от 17/02/2017, Рубрика: Вдохновение
“Наш Пушкин”
 
 
Подведены итоги литературного конкурса “Наш Пушкин”, который был организован Российско-Армянским университетом при участии Университета Месроп Маштоц (НКР), литературного клуба “Образ” (НКР), Русской общины Нагорно-Карабахской Республики, а также кафедры русского языка и литературы Арцахского государственного университета. Автор идеи конкурса – публицист Денис Дворников.
 
Конкурсантам было предложено написать небольшое литературное произведение на тему современных реалий жизни, но при этом использовать сюжетную линию любого из произведений А.С. Пушкина.

Публикуем работы призеров: первая премия и две вторые.


 
 
Бессонница
(по мотивам стихотворения А. С. Пушкина «Мне не спится, нет огня...»)
 
Огольцова Эмма
 
Арцах, Степанакерт
Университет Месроп Маштоц
Первая премия
 
 
 
Бывает так, лежишь ты поздно ночью 
В своей постели. Смотришь в потолок, 
А в голове неясных дум поток. 
И думаешь проверить свою почту, 
Вдруг кто-то написал хоть пару строк? 
 
Но лень вставать, идти, включать компьютер. 
Ты достаешь из-под подушки телефон, 
(Зачем-то смотришь на часы, затем на фон) 
Включаешь свой, давно забытый, "шутер", 
В надежде, что хоть он нагонит сон. 
 
Но по закону подлости вселенской 
Проходит два часа, а может три, 
А толку нет от этой простенькой игры. 
Хоть вой, хоть удавись рыбацкой леской, 
Бессонницей тупой страдаешь ты. 
 
Просматриваешь вызовы, контакты. 
Кому звонить в настолько поздний час? 
Друзья пошлют к чертям. Ну просто класс! 
А одиночество выкладывает факты: 
Друзей-то нет, накрыл их медный таз. 
 
А там, глядишь, и утро наступает. 
Встаешь, идешь на кухню. Будто зомби 
На кафеле считаешь каждый ромбик. 
Неторопливо кофе попивая 
Зачем-то перелистываешь сонник. 
 
И снова день заполненный работой. 
Вот только в сон как- будто клонит чуть, 
Да нестерпимо снова ноет грудь. 
И в голове раз, эдак уже, в сотый: 
"Ну хоть сегодня я смогу уснуть?!" 
 
 
 
 
 
Три визита
(“Станционный смотритель”)
 
Аванян Кристина
 
Армения, Ереван
Школа “Усмунк”
Вторая премия
 
 
Будучи писателем, я в своем-то возрасте имел на счету уже 18 рассказов и 30 статей, опубликованных в различных издательствах. Не желая оставлять свои способности в застое, я, то опускал, то поднимал планку, сдавая произведения в издательства разного уровня и  известности. На этот раз новым пунктом в моем “послужном” списке стало малоизвестное издательство “Старый арзамасец”.

С сумкой с бумагами (я предпочитал сдавать очередной рассказ или статью в письменном виде, но на всякий случай всегда держал при себе флэшку) я сел в первое попавшееся такси. Болтливый водитель рассказал мне, что “Арзамасец” имел неприятную славу “последнего шанса” для отчаявшихся авторов, чьи работы были отклонены везде, где они пытались издаться. Последним, что я узнал перед тем, как выйти из машины, было то, что хозяин жил прямо в здании издательства со своей дочерью.

Выйдя из машины, я бросил взгляд на двухэтажное здание, покрытое уже частично осыпавшейся сиреневой краской, с желтой табличкой “Издательство “Старый арзамасец”” в черной металлической рамке. Я вошел со звуком колокольчика, висевшего на двери. Взору моему предстал просторный зал, пространство которого, однако, визуально сжималось расставленными вдоль стен картонными коробками с бумажными папками и шкафами с книгами. В этот момент, сидящий за высоким деревянным столом мужчина лет пятидесяти, оторвавшись от экрана ноутбука (и словно обрадованный появлением повода сделать это), подошел ко мне и, представившись Советяном, бросил взгляд на мою сумку: “Вы, должно быть, материал принесли. Здесь пока оставите, или сейчас проверим?” . “Что ж, и Вам здравствуйте. Для меня это не первый опыт, я уже много раз издавался. И я считаю, что окончательное мнение о произведении формируется спустя некоторое время после прочтения. Но день у меня сегодня свободный, и я предпочту остаться у Вас”,— гордо ответил я. Нечасто к нам заходят успешные авторы,— нахмурился Советян, а Вы чай будете или кофе?”. “Чай, спасибо”,— ответил я, а мужчина указал на стол, где я пока должен был подождать его, а сам пошел к ступенькам, что, похоже, вели на второй этаж. Я же вначале решил осмотреть содержимое книжных шкафов. Осознав, что ни одна книга не была мне знакома, я решил, что это- шкаф с произведениями тех горе- авторов, о которых говорил водитель. Увидев, возвращающегося Советяна, я сел за стол. Сидеть за ним было приятно, да и вся комната была так же чиста. Я передал бумаги, усевшемуся Советяну, а тот, удивленный, видимо, бумажным форматом, все же начал читать. Тут же со стороны ступенек послышались шаги, среди которых улавливался легкий звон посуды. Мои догадки оказались верны: источником звука была дочь издателя. Она несла поднос с чаем и сладким. На вид ей было лет семнадцать. Она подошла к нам и стала расставлять принесенное. Звали ее Лусине. Я пригласил ее присоединиться к нам, на что ни у нее, ни у ее отца не нашлось возражений. Наша оживленная беседа затянулась до вечера. Произведение мое было временно отложено, о чем я ничуть не жалел. 

На следующий день Советян сообщил мне, что моя новая книга будет издана. Некоторое время спустя мне поступило предложение о работе в университете в соседнем городе, от которого я, естественно, не позволил себе отказаться.

Годы спустя я решил наведаться в “ Арзамасец ” уже с группой своих студентов, чтобы мои “юные авторы” представили там свои произведения. Оставив ребят в гостинице, сам я направился к старому знакомому с бутылкой двадцатипятилетнего коньяка, чтобы договориться о встрече. Прибыв на место назначения, я в предвкушении шагнул через порог. Как и в тот раз, на звон дверного колокольчика вышел хозяин. Как он постарел! Несколько лет буквально превратили здорового мужчину в измученного старика. Зал будто отражал его состояние: чистая когда-то комната стала душной и запыленной; коробки, прежде расставленные вдоль стен, теперь стояли кое-как, вразброс. Советян узнал меня не сразу, но вскоре вспомнил. Чтобы поговорить, мы сели за тот же, но теперь покрытый слоем пыли деревянный стол. Словно забыв о цели своего визита, я стал спрашивать о его дочери, но он лишь молчал, читая что-то на своем ноутбуке. Тогда я предоставил ему свой подарок и предложил выпить, надеясь, что хоть это развяжет язык моего “собеседника”. Я был прав: выпив из принесенного им бокала, Советян сам начал рассказывать о событиях последних лет, что явились величайшим горем в его жизни:
“В воскресный день, пару лет назад к нам наведался один молодой человек. Подойдя гордыми шагами к столу, где я в тот момент работал, он ударом положил на него флэшку и, наклонившись, опираясь на свой локоть, сказал: “Бросай свое дело, старик, займись моим произведением. Оно-то точно придаст известности этой конторке!”. Привыкший (к счастью, или, к сожалению) к подобным выступлениям, я ответил: “Неужели сюда Вас привело доброе намерение прославить мое издательство?”. “Сюда меня привело лишь воскресенье: все прочие издательства закрыты. Не тешь свое самолюбие, если не знаешь, с кем имеешь дело”,- начал он было угрожать. Затем юноша представился сыном влиятельного чиновника N,  которому, как он выразился, “ничего не стоило сравнять это место с землей”. Лишь Лусине, пришедшая на его громкий голос, сумела его утихомирить, и вскоре мы уже сидели за столом с чаем и закусками. Меня выводило из себя поведение N: минуту назад грубя и угрожая мне, он перевоплотился в джентльмена, разговаривая с моей дочерью. Посиделки затянулись до вечера, когда наш “гость” почувствовал себя плохо. Хотя он жаловался на отравление и от головокружения было тяжело ходить, он наотрез отказывался от вызова скорой. Так и остался он у нас на всю ночь, а бедная Лусине за ним присматривала. На следующий день она должна была ехать в редакцию одного журнала, чтобы сдать несколько зарисовок. Так как N “стало лучше”, он тоже уж собирался выезжать и даже предложил подвезти Лусине до редакции. Я ясно дал понять им обоим: никто никого подвозить не будет. Так она вышла чуть позже N. Я проследил за ней и увидел, как она добровольно села в его машину. Я же запретил ей! Тогда я вернулся домой, готовясь провести серьезный разговор с дочерью. Он так и не состоялся: Лусине никак не возвращалась. Не сумев даже дозвониться до нее, я отправился прямиком в полицейский участок. Написать заявление мне позволили лишь спустя два дня после исчезновения. Признаться честно, я не был уверен в своей победе, ввиду положения “похитителя”. Опасения подтвердились, когда полиция, без разъяснения причин, закрыла дело. Вот и ни слуху,  ни духу о Лусине с тех пор; даже в интернете не было новых ее фотографий. А когда я узнал, что у N уже двое сыновей...”- тут старик замолчал и, оперевшись на руку, закрыл ладонью лицо. Я, растерянный, решил уйти. Сердце мое разрывалось от жалости, ведь в этой истории я был полностью на стороне отца, а не его, как оказалось, легкомысленной дочери. Вопрос о моих студентах так и остался не поднятым, и на следующий день они сдали работы уже в другое издательство. 

Через год я вновь вспомнил о Советяне и решил наведаться к нему. Прибыв на место, я не нашел там “Старого арзамасца”. Увидев, как я метался из стороны в сторону, меня окликнул водитель, что подвозил меня сюда в прошлые разы. Оказалось, что вскоре после моего последнего визита Советян окончательно спился и умер. Тогда я сказал таксисту отвезти меня туда, где он похоронен. На кладбище узкая тропинка привела меня к скромной могиле Советяна. На ней лежали довольно свежие цветы. Тогда я пошел к цветочной будке поблизости и спросил продавщицу о недавнем посетителе. “Да девушка одна недавно цветы на могиле раскладывала, потом долго еще там сидела, плакала, пока за ней машина не приехала, большая, черная. Она поднялась, а навстречу ей из машины выбежали двое мальчиков. А у машины им личный водитель двери держал, богатые, наверное…Ой, заболталась, уж извините!” – затараторила женщина. Я купил белых лилий и вернулся к могиле, сдерживая натягивающуюся улыбку. Присев на колено, я разложил цветы, и, уже не скрывая улыбку, сказал: “Помнит она тебя, помнит!”.
 
 
 
 
«Гексамфаундпродакшн»
(По мотивам повести А.С. Пушкина «Гробовщик»)
 
Элина Агабабян
 
Армения, Ереван
Российско-Армянский университет
Арцах, г. Степанакерт
Литературный клуб «Образ»
Вторая премия
 
 
«Чем мое ремесло не честнее прочих?!»
Горе да радость, врозь да совместно, жизнь будет в сладость, коль быть ей место.
 
Молодой и энергичный Гегам, которому было 19 лет от роду, решил устроиться на работу. Звонки друзьям, помощь «зала» в лице родственников – ничто и никак не помогало юноше найти своего призвания. Грузчик, пекарь, администратор в мобильном центре – все это, и многое другое вычеркивалось из его списков «уишлиста» и напрочь забывалось. 
Однажды Гегам махнул рукой: 
-Э-э-эх, поеду-ка я в Лондон! Ну, а что? Поживу у родных, может да что-нибудь и найдется!
Вскормленный мечтами, Гегам связывал все свои надежды с крохотной армянской диаспорой в Англии.
-Буду мастерить изделия из дерева, да так, чтобы побольше армянских, наших, орнаментов выкручивалось на них да вырисовывалось! Пропиарим, сделаем качественный «маркетиспорч», «маркет и ночь», нет, не так, ммм, «маркетрисеч»! Точно! И делов- то! Открою себе страничку в инстаграме, и вся диаспора будет у моих ног! – представлял себе Гегам, закинув ногу на ногу, руки за головой, и прокручивая в голове картинку, на которой он аппетитно рассматривает да пересчитывает заработанные фунты. – Красота!
Особых проблем с переездом Гегама в многообещающий Лондон не возникло, разве что деньги, которые ему заняла у троюродного брата соседки Зои бабушка Аня, которая с этой Зоей же не разговаривала из-за того, что та позволила себе положить глаз на ее внучку Люсю, сестру Гегама: «Ишь, губу-то, как раскатала!» .  А брата этой Зои, Жирайра, она уважала, он чиновником был, время от времени угощал ее всякими вкусностями да «субсидировал»во время всяких там выборов, в которых бабушка Аня участвовала лишь на словах, но каждый раз была готова подбодрить Жиро нужным словечком! Личный мотиватор. Деньги она позаимствовала с предлогом того, что внук ее, кормилец единственный, Гегам, едет в Лондон: «Эх, Жирик, в Лондон! Будет близок к королеве наш раздолбай, хе-хе! – замахнулась рукой бабушка Зоя. – А ты-то чего смеешься? Это ты повторил за мной,  раздолбай ? Не заговаривайся, Жирик, не то тебе твоих денег даром не видать!» - пригрозила мясистым пальцем бабушка Аня перед «картошечным» носом Жирайра.
Гегама в Лондоне встретили его родные, Лерник и Милисента (так звали жену Лерника, который с гордостью носил свое имя на чужбине, а Мелания, решила соответствовать всем фешн- стандартам консервативной столицы), которые жили в Англии лет как 8, но как говорится «сколько человека из деревни не вынимай, деревня из него с легкостью не выйдет». Интерьер их спальни ничем не отличался от армянских – все, как полагалось: ковер на стене, ковер на полу, ковер-магнитик на холодильнике, ну, и, конечно же, армянский национальный файв-о-клок-ти с молоком: «Уха-а-ай», - запиваясь, каждый раз чайку с удовольствием произносил Лерник. Приезду Гегама они были рады – давненько не видали своих родственников. Они с радостью показали ему достопримечательности Лондона. 
- Под этим Биг Беником я однажды такой шашлык устроил,  вся Англия обо мне говорила! Ба-а-а! А ты думаешь,  мы здесь затерялись в густой массе консервативных «человеков в футляре»? Нееет, дорогой! Мы с моей Мили здесь звезды, ба! – щеголял Лерник с отчетливо приглушавшим всю исковерканную английскую речь армянским акцентом. 
-  Здравствуйте, здравствуйте, мисс! – поприветствовал он пафосно незнакомую особу, которая, как оказалось, горячо махала не ему, а своему возлюбленному, бежавшему позади Лерника ей навстречу, с букетом классических белых роз. Неловко вышло.
На следующий день Гегам решил поделиться своими планами со своими родственниками. Лерник, у которого, по его словам, связи доходят вплоть до самой королевы, говорил:  «Дорогой, у тебя считай, что все козыри в руках, ну! Такой родственник у тебя, ммм, не потеряешься!». 
(Всем, полагаю, интересно, чем же занимается в Англии сам Лерник со своей ненаглядной Мили?! Они устроились охранником и поварихой, домработницей и горничной в доме знатных кутюрье Лондона и получали за свои услуги не только круглую заработную плату, но и спальню, еду и бесплатный социальный пакет).
Узнав о намерениях Гегама, Лерник прошелся по всем своим техническим связям и, счастливый, прибежал домой рассказать Гегаму, какой у него «прекрасный родственник, сто лет ему жизни, такую работу тебе нашел! Муа!», - соединив своеобразным жестом пальцы, продемонстрировал он отменный поцелуй – гарант изысканного качества!
- Что за работа? Смогу я высекать сувениры из дерева? – заразился энтузиазмом родственника Гегам.
- Лучше, дорогой, лучше! Будешь гробы собирать на заказ! А, ну, скажи, а! Какой я молодец! Время сейчас не из лучших,  да и на импорт будем работать, заказывать будут гроб у тебя, это я тебе гарантирую, дорогой! У-у-ух! Джан! Пошли отмечать! – с дорогой бутылкой вина, незаметно взятого, но не украденного, с кухонного стола, подле которого замутила свое стряпье Милисента, подмышкой взял под руку Гегама Лерник и пошел в сад, - «Та-на-на-ни-на-на-най! Та-на-на-най!».
Гегам был известен на рынке как «Гексамфаундпродакшн». Почему Гексам, потому что умный Лерник посоветовал доверить ему название бренда и записал вместо GegamGexam!
С тех пор Гегам проработал года два, и все у него шло как по маслу, как однажды на «гробовой рынок» вошли итальянцы со своеобразным модернизированным современным гробом «Капсула Мунди». Хоронить людей в классическом выражении было уже не модно, да и окружающая среда сама того не позволяла. Решение молодых предпринимателей пришлось англичанам по самой душе и спрос на обычные гробы Гегама упал. Теперь уже потенциальные мертвецы соглашались быть сложенными в позе эмбриона и замурованными в капсулы, обрамленные в землю и растущие деревом, которые необходимо захоронить в специально отведенном мемориальном лесу. Вот тебе и лоно природы, и здоровая экология, и вторая жизнь!
Трауру Гегама не было предела, он решил, что карьере его конец! Его гробы уже не актуальны. 
Однажды вечером, когда гробовой бизнес находился на краю беспросветной пропасти, отчаянному Гегаму пришло письмо, в которой сообщалось о кончине его бабушки. Привыкший радоваться известиям о смерти, Гегам вскочил с места, такой радостный, такой радостный, и пулей помчался в мастерскую высекать гроб. Лерник и Милисента находились в недоумении:
- Что это с ним?
- Вообще голову потерял этот парень!
Высекая гроб, Гегам остановился, опомнился и вник в суть письма! 
- Бабушка Аня! Нет! Этого не может быть! Мне надо ехать на родину!
Через пару дней Гегам и все оформления его компании «Гексамфаундпродакшн» перевелись навсегда в Ереван. Все равно в Лондоне ему не видать прежней славы, а в Армении всегда рады землякам, добившимся успехов на чужбине.
- Посмотри, посмотри, как он одет!
- Видать по последнему писку английской моды, ага!
- Да, если бы не мои деньги, он бы не выбрался из Еревана! Да-да! Это благодаря мне у него теперь своя компания, а сейчас небось даже не узнает! Эх, жизнь-штука!
- Гегам-джан, соболезную, солнышко! А вот моя Сонечка, совсем уже барышня, хоть замуж выдавай! – демонстрировала свою тринадцатилетнюю внучку подружка бабушки Ани, Зоя.
- Привет, Сонечка! Вот тебе медалька, - протянул он девочке шоколадную конфету, круглую, в золотистом фантике.
Гроб своей бабушке он сделал из лучших, премиум класса! Весь ереванский двор бабушки Ани говорил:
- Анька самая счастливая, ишь, в каком гробу ее внук похоронил.
- Да-а-а! Правду говорят ведь, есть все-таки рай! Там-то теперь и Анька жить будет, а то куда же с таким гробом, только в рай!
Гегам стал завидным женихом двора. К нему подходили все знакомые и незнакомые, расспрашивали про Англию, знакомили с ним потенциальных невест всяких возрастов, а жизненные цели парня поменялись! Стал он более серьезным, целеустремленным и внимательным ко всем новинкам и тенденциям.
- Гегам, а ты не собираешься вернуть мне долг? - Однажды спросил Жирайр.
- Ну, что Вы, дядя Жиро, я вам и гроб высеку в подарок из лучших, делов-то!
Теперь у него не только классические гробы, но и целые каталоги да акции! 
Каталог классических гробов.
Каталог современных гробов с установленным вайфаем, за который ежемесячно следует платить двойную сумму Гегаму. Это для того, чтобы покойный всегда оставался в сети и поддерживал связь из загробного мира.
Каталог гробов «Капсула Мунди», которые тоже стали пользоваться популярностью в Армении. Их же Гегам импортировал у тех же самых итальянцев, которые отбили у него бизнес. 
Теперь среди различных дуэтов, наименований бизнесов и имен бизнесменов ряды пополнило имя «гробовщик Гексам», который не стал менять имени своего английского бренда.
 
 
 
 
Микрофон
Fish-ка
Книги 07/11/2017