Рубрика: Вдохновение
Последняя весна Саади
 
 
Была весна. Одна из тех бесчисленных весен, которые украшали землю, и которую в сотый раз встречал поэт счастья и печали Саади. Утром Саади проснулся очень рано – спустился в сад, цветущий на берегу реки Рокнабад. Чтобы вновь услышать пение соловьев и вновь увидеть чудо весны. Посмотрел на благоухающую розами и юной красой ширазскую долину, окутанную белой дымкой и погруженную в утренний сон.
 
Сел под цветущим жасмином, на исфаганский ковер, взял своими дрожащими руками только-только раскрывшийся красно-зеленый бутон розы и прошептал: «Как юная дева улыбается ласкающему ее возлюбленному, так и роза раскрывает свои уста утреннему ветерку».
 
Очень постарел Саади, но его душа, мечту созерцая и внимая мечте, видела и слышала все дивные формы и смыслы мира, пение и тишину неведомых сфер, так как все еще не покидал его волшебный дух поэзии – птица Змрухт, которая свила свое вековечное гнездо на вершине горы Каф, среди звезд.

Пели соловьи: облачившись в темное, но сверкая огоньками глаз, пели свои чудесные рубайаты, пылая пламенем чарующей любви. И песнь эта отзывалась в душе Саади.

Нежный ветерок своим девственным дуновением нашептывал розам на ушко приветы, что принес от далеких влюбленных роз. И читала душа Саади эти письма любви…

Влюбленное сердце – Очень чутко оно!
Ведь слышать шептание предметов иным не дано!
О мир, наполненный созвучий гармоничных!
О мир, трепещущий любовью нескончаемой!
 
Вспомнил Саади свои давние слова.
 
Внимая пенью соловьев и погрузивши свою седую голову в распустившиеся красные розы, насладился Саади их пьянящим ароматом и закрыл глаза, ощущая мир как отражение души своей.

Увидел мирные реки Индии, покрытые священными лотосами.

Увидел мудрых слонов, погруженных в думы в сумрачных джунглях.

И в сотканных золотом дворцах Дели увидел девушек с величавой поступью, с красными кувшинками в прекрасных, черных, как ночь, волосах.

Увидел объятые бурей степи Турана и устремляющихся в бурю свирепых разбойников с мечами-молниями.

И увидел выжженную огнем пустыню, коней бедуинов в погоне за львами под сенью орлиных крыльев.

И увидел бескрайние караваны благочестивых паломников, их преклонение перед вратами Мекки с песней и молитвой.

И увидел древние чудеса страны Мсыр, сверкающую кристальность синих морей. Нежнейших, как бархат, девушек Дамаска с лунными телами, чьи тонкие ласковые руки обвивали шею молодого Саади, словно ожерелье.

И вздохнул Саади, открывая глаза:
– Увы, прошел мой век, словно сон, пролетел, как мгновение, потому что вы всегда были рядом, о сказка, соловьи и розы, и вы, сестрицы роз, – прелестные девушки!

Из лучезарных небесных садов вспыхнуло солнце, и засверкали каждый листок и лепесток, каждый плод и комочек, потому что ночь осыпала их бриллиантовой пылью.

Саади посмотрел вокруг глубоким и пристальным взором: посмотрел на позолоченный солнцем небесный шатер с парящими в нем птицами. Посмотрел изумленно и восхищенно:
– Да, мир – это чудо, сказка – красивая и бесконечно удивительная! И каждый день смотрю я на мир, и каждый день удивляюсь, словно впервые вижу его: мир – обыденный и постоянно изумляющий, мир – древний и вечно новый, пленяющий бесконечным неведомым обаянием.
 
Саади вновь посмотрел на мир: на эту многообразную и чудесную игру стихий, когда вдруг краем глаза заметил двух горлинок, что, сладостно воркуя, перебирали своими красными лапками по зеленым грядкам, – и вновь произнес в своем сердце:

Зачарован мир, и все предметы околдованы волшебной палочкой невидимой колдуньи, и дышит сказкой все и вся.

Мир движется с сумасшедшей скоростью, разрушается и видоизменяется, и что вновь творит и формирует этот великолепный мир и простирает вокруг души нашей это чудо и эту сказку?

Что заставило оленя с жаждой в сердце лазить по острым скалам, разбивая о камни свои рога и ревом вожделения оглашать чащи?

Что заставило розу прорваться сквозь изумрудную броню и источать благоухание?

Что заставило человека появиться из ниоткуда, обретая форму и душу, чтобы мыслить и страдать; чувствовать пламень обжигающего нас желания, и жаждать бессмертия?

О любовь, ты непобедимое принуждение, ты сладкое насилие – я давно с тобой знаком. Но так и не понял твоей сути и твоего смысла…

И душой провидца предчувствовал Саади, что это последняя весна в его жизни. Последняя весна!

Калитка сада отворилась. В белой одежде из тюля, колыхающейся от ветра, вошла Назиат, чудесная жительница Шираза, которая всегда навещала старого поэта. Пьянящие губы Назиат, свет и жар ее нагих плеч не раз заливали солнцем бессонные ночи старого Саади.

Саади любил ее юношеским пылом своего неувядающего сердца и золотом изваял ее образ в бессмертном «Гулистане».

Держа в руках букет роз, Назиат подошла к Саади и поприветствовала его своим бархатным, как роза, голосом.

Саади был печален. Вздох дрожал на его бледных губах.
- Почему ты печален, ты, счастливейший из всех смертных? Почему ты грустишь?
Саади молчал.
- Я люблю твою грусть, Саади, мудра твоя печаль, и ты ведь сам сказал своим божественным языком, что из раны рождается жемчуг и что ладан источает благоухание, лишь сгорая.
Саади посмотрел на Назиат с грустной улыбкой.
- Посмотри, я принесла для тебя розы, бархатные розы из моего сада!

И обвила она его розами и своими белоснежными пальцами развеяла мрак с чела поэта.
- Подаренные тобой розы, о райская девушка, всегда были самыми чудесными розами на земле и никогда не увядали.
- Да, Саади:

Не думай ты о тленности красы,
Вдыхая запах розы, человек!
Запомни аромат ее на многие часы.
И станет легче, ведь не вернуть ее вовек!
 
Серебряным голосом произнесла Назиат давние слова поэта.

И навевающие мечты волосы Назиат обвили лицо Саади, когда она опустилась перед ним на колени, и вдруг в саду какой-то нежный ветерок взмахнул крыльями радуги над головой Саади – то были дивные крылья птицы Змрухт, что распахнулись, когда Саади дрожащими руками погладил чудесные волосы Назиат.

А затем Саади из глубоких недр души своей посмотрел и на распахнутый вокруг себя чудо-мир, и на чудо-девушку с лучезарной улыбкой, и почувствовал горячую каплю слезы в своем старом сердце, и, взяв маленькую руку чудо-девушки, поцеловал ее и положил на свое плачущее сердце, молвя:
- Своими белоснежными, как лилия, пальцами напиши на заключительной странице моего «Гулистана» мои последние слова:

«Рождаемся невольно, живем удивляясь, умираем тоскуя…»
 
 
 
 
 
 Ав. Исаакян
 Венеция, 1923 г.
 
Перевод Дианы Степанян
 
 
 
Комментарии
Введите код*:Click on me to change image
Микрофон
Fish-ка
Be the best version of yourself 12/12/2019 Be the best version of yourself :)