Выпуск: 124 от 19/06/2012, Рубрика: Культура
А здесь, в Москве, пусть Русью пахнет
 
Храни Россию, Господи, храни –
Она страна для всех свершений,
Грани Россию, Господи, грани
Алмаз, который совершенен.
 
В. Казанцев
 
 
В данный момент я не могу однозначно сказать, когда полюбила Россию. Но знаю точно, что любовь к русскому языку впитала с молоком матери. Еще в конце 19-го века учителями русского языка были мои прабабушки, затем бабушки, а потом мама и дядя. А русскую культуру я стала открывать для себя постепенно, начиная с детского сада, когда, еще не совсем понимая значения всех слов, чинно декламировала: “Березы желтою  резьбой”. Интересно то, что для меня, коренной армянки, любимыми являлись сказка “Мешок яблок” , фильм “Москва слезам не верит”; настольной книгой была   “Динка” Осеевой. А Пушкин и Есенин настолько глубоко врезались мне в душу, что в своих детских мечтах безумно хотела вернуться в 19-ый век, остановить пулю Дантеса, а в 20-ом познакомиться с Есениным, чтобы сегодня вместо “Шагане, ты моя, Шагане”  звучало “Серине, ты моя, Серине”.
С каждым годом культура России все стремительнее врывалась в мою жизнь.
 
«Русская культура – это кисть Маковского,
Мрамор Антокольского, Лермонтов и Даль,
Терема и маковки, Звон Кремля Московского,
Музыки Чайковского сладкая печаль».
 
В 12 лет я поймала себя  на том, что моей первой любовью оказалась Россия. Потому что о ее сердце, о “златоглавой”  и  “белокаменной”  я грезила во сне и наяву. И вот свершилось! Я в Москве. Москва слезам не верит. Это не только слова – это реальный образ жизни и мышления этого города. Москва заворожила меня, как и всех новичков, своей суетой, круговоротом людей, машин, зданий. Казалось, что в ее безумном мире нет места любви, нежности, состраданию. Я видела то, что обычно видят гости из окна автобуса во время обзорной экскурсии: Красную площадь с Александровским садом, Новодевичий монастырь и Поклонную гору. Мое первое свидание с возлюбленным городом оказалось не очень удачным. Я стала мечтать о второй встрече, чтобы разобраться в своих чувствах.
 
И вот я во второй раз в Москве – уже с мамой. Благодаря  ей  я увидела другую Москву, не официозную, а душевную и теплую, ту, в которой отразились русская культура, русская история и судьбы реальных людей. Позже я где-то прочла гениальные строки: “Каждый видит свою Москву, отражение своих впечатлений, отражение себя. В этом смысле Москва уникальна. Она дает столько, сколько ты можешь воспринять. Получается эффект зеркала”. В тот приезд в  Москву я поняла, что Москва столица – у нее сто лиц. У каждого московского уголка свой ритм жизни, своя музыка, своя история, но в этой кажущейся мозаичности – единый русский дух. Настоящее перекликается с прошлым и в то же время взывает к будущему. Мы с мамой бродили по Арбату. Вот  дом 53, в котором снимали квартиру Пушкин и Гончарова. А в доме 43 жили Андрей Белый и Булат Окуджава. “Ах , Арбат, мой Арбат, ты моя религия”. Я окунулась в историю, в прошлое гениальных людей. Долго-долго парила в облаках от этих благоговейных встреч, но, спустившись на землю, вдруг поняла, что современный “офонаревший” Арбат мне не очень нравится. Хотя бы потому, что на улице, где в воздухе витал русский дух, мы не нашли ни одной блинной, ни одной пельменной, где можно было бы пообедать “по-русски”, сплошь и рядом были пиццерии, суши-бары, Макдональдсы.
 
А вот мы на Патриарших прудах. Здесь я окунулась в мир Булгакова. Мне вдруг показалось, что я вижу, как Берлиоз и Бездомный пьют абрикосовую. Но нет и в помине пестро раскрашенной будочки с надписью “пиво – воды”,  а  стоит не менее пестрый ларек, в котором можно купить горячую сосиску, названную “по-заграничному”: “хот-дог”.
 
Мы на Воробьевых горах. Теперь я вижу не только панораму Москвы, а “У меня в Москве купола горят. У меня в Москве – колокола звенят”.
 
Попрощавшись с Цветаевой, отправились на прогулку по вечерней Москве. Мы пешком прошли от Смоленской по Новоарбатской и вышли на Тверскую. Вечерняя Москва была до боли красива, но страшно раздражало обилие увеселительных заведений и зазывал в униформе с аксельбантами, заунывно пиликающих какие-то мелодии  (“этот стон у них песней зовется?”). Потребность перекидывать мостики из одной эпохи в другую – это закон. Нет, господа! Нельзя было превращать центр Москвы в “доходное место”, потому что есть еще один закон, определенный нам откуда-то свыше. Я не знаю, кто может спасти центр Москвы:  Георгий Победоносец или градоначальники, но – “инвестор” пусть над златом чахнет, а здесь, в Москве, пусть Русью пахнет. Кто-то должен позаботиться о том, чтобы центральная часть столицы снова обрела свою историко-культурную значимость.
 
Я живу в родном Ереване, который люблю до беспамятства, но Москва стала вечным магнитом, через тысячи километров притягивающим мое сердце. “Покуда я живу, клянусь, друзья, не разлюбить Москву”.
 
Серине Мисисян
 
Микрофон
Fish-ка
Be the best version of yourself 12/12/2019 Be the best version of yourself :)